1941 год, мне три года. Я помню бомбежку, вой сирен, на красивом темно-синем небе.

Почему-то думают, что на долю одного поколения выпадает одна война. Эта синяя серия – для меня вторая.

Город уменьшился на 250 тысяч человек. Две трети заводов и фабрик не работают.

Чаще умирают, чем рождаются.

Похороны: вместо гроба – кулек из полиэтилена.

В больницу надо идти, захватив с собой белье, шприцы, лекарства.

Крысы первыми покидают тонущий корабль, крохотные зверьки…

Все должны знать: первыми умрут старики.

Мой сын Илюша уже три года живет в чужой стране.

На улице замерзло тридцать человек. По этому случаю мой друг устроил выставку.

Двадцать два градуса мороза. Три зимних месяца квартиры не отапливались. 

У меня украли в поезде ботинки. Это сделала 12-летняя девочка.

Я догнал ее босиком, когда она вылезала из вагона.

У моих родственников взломали и обокрали квартиру.

Порой страшно войти в темный подъезд.

Банк не возвращает мои деньги.

Запах мочи.

Но один знакомый фотограф продал свой аппарат и открыл ресторан.

Другой разводит собак.

Третий лечит людей.

В 1994-95 годах заработная плата увеличилась в три раза. Но ее месяцами не выплачивают.

Цены выравниваются. Теперь они почти такие же, как в Нью-Йорке или в Берлине.

Всё больше магазинов, торгующих западными товарами.

Есть и покупатели.

А может быть, не так уж и плохо, что людей здесь будет меньше…

Но ведь китайцев больше…

«Всё будет хорошо!», – объявил сегодня диктор.

Борис Михайлов